gn00m (gn00m) wrote,
gn00m
gn00m

Categories:

Джаггернаут - Глава 1 (часть1)

Ландшафт этой молодой (конечно по космическим меркам молодой) планеты во многом напоминал доисторическую Землю. Этот факт видимо и бросился в глаза экспедиции командора Гаррисона и подсказал будущие название планеты. Планета Мезозой изобиловала вулканами, тропическими лесами, причудливыми и зачастую опасными животными – в общем сходство с Землёй периода мезозоя было налицо. И, следуя логике вещей, в далёком будущем тут могла зародится разумная жизнь. Могла бы… После вмешательства людей, это вряд ли произойдёт, особенно теперь, когда на планете обнаружили огромные залежи сатурния. Тропики вырубались, водоёмы осушались, а мезозойская мушка, маленькое насекомое, укус которого для человека являлся смертельным, вообще подлежала тотальному уничтожению. Всё это нарушало хрупкую экосистему планеты. Факт, конечно, удручающий, но кто ж откажется от свалившегося на голову счастья?

Ветров улыбнулся – вспомнил какая поднялась шумиха, когда участники экспедиции случайно обнаружили на Мезозое залежи сатурния. Редчайший элемент, основа звездоплавания, топливо для реакторов звездолётов, собственно то, без чего невозможна гиперпространственная свёртка и перемещение на десятки и сотни парсеков от Земли, спокойно валяется под ногами. Ведь раньше сатурний получали путём трудоёмкой, дорогостоящей и практически неконтролируемой термоядерной реакции, настолько неконтролируемой, что производство сатурния в своё время было перенесено на Луну. Но даже там, на Луне, периодически случались аварии и гибли люди. А ведь сколько копий было сломано, сколько диссертаций написано, сколько раз было доказано: самопроизвольный синтез сатурния на каком-либо из космических тел невозможен. Но факты – штука упрямая, за что Гаррисон и получил свою звезду героя Земли. Хотя геологи на Мезозое до сих пор ломают головы, как вопреки всем известным законам физики на планете, достаточно удалённой от своей звезды и имеющей умеренный климат мог сам по себе возникнуть такой редкий элемент. Мезозой моментально превратился в стройку века. На орбите планеты на всякий случай на постоянное боевое дежурство встали четыре тяжёлых ракетоносца, народ повалил толпами со всех обжитых уголков вселенной. И было ради чего: зарплаты на Мезозое порой переплёвывали зарплаты членов экипажей дальних исследовательских кораблей. Численность колонии росла в геометрической прогрессии, в 2270 году она составила 500 миллионов человек, средний возраст которых не превышал тридцати. Кто-то даже сравнивал эту эпопею с освоением Сибири и стройкой БАМа на Земле три века назад.

Вот только недавно Мезозой, и без того щедро наградивший учёных загадками, подбросил нечто уж из ряда вон выходящие. А именно: на одной из сатурниевых разработок во время бурения были обнаружены загадочные подземные объекты явно технологического происхождения. Тогда Ветров понял, что это его шанс. Ксенологию не очень-то жалуют, её то и наукой долгое время не признавали. Только когда мало-помалу в дальнем внеземелье начали находить косвенные следы внеземных цивилизаций, за энтузиастами, занимавшимися изучением гипотетических братьев по разуму, закрепили вполне научный статус. Однако, вопреки всему, авторитета ксенологам это не прибавило. Все найденные следы указывали на малоразвитые колонии полуразумных животных, вымерших в результате различных обстоятельств. Крупнейшим и, к сожалению, единственным достижением ксенологии была обнаруженная на сорок четвёртом парсеке гуманоидная цивилизация, погибшая в результате столкновения с астероидом. Цивилизация эта была примечательна тем, что освоила земледелие и, более того, занималась производством примитивных механизмов. Ах, как Ветров тогда завидовал учёным мюнхенского ксенологического центра. У минского института ксенологии тогда, к сожалению, не было средств для снаряжения экспедиции – незадолго до того исследовательский крейсер «Беларусь» вернулся из системы Глизе ни с чем, едва не развалившись по пути, после чего встал на бессрочный ремонт. На снаряжение экспедиции попросту не хватило времени и, главным образом, денег. На этот же раз фортуна улыбнулась Ветрову во всей красе. Самое главное – он узнал о находке первым. Лучший друг из дальразведки (вместе служили на флоте) вовремя предупредил. И когда до института дошли официальные сведения, у Ветрова уже был готов план работ и команда энтузиастов, так что все конкуренты остались за бортом. На Мезозое фортуна, вопреки закону подлости, не отвернулась от Ветрова – в первый же день удалось проникнуть в подземные сооружения. Это был воистину высокотехнологичный объект, правда назначение его пока оставалось неясным. Объект казался очень хорошо законсервированным: хотя спектральный тест определял возраст сооружения как 250-300 тысяч лет, внутри всё было в практически нетронутом состоянии, и, что характерно, неизвестная пока энергетическая установка продолжала поддерживать всё в рабочем режиме. Работы продвигались успешно: вскоре было раскрыто назначение некоторых приборов и агрегатов. Самым интересным было то, что вся система функционировала полностью автономно по какой-то непонятной программе, не дававшей сбоев на протяжении сотен тысяч лет. Вскоре подключились лингвисты, но вот уже два месяца все попытки расшифровать записи неизвестной цивилизации оставались тщетными.

Смущало во всём этом деле только пристальное, хоть и ненавязчивое, внимание к экспедиции со стороны сотрудников галактической службы безопасности. В принципе, это можно было объяснить надеждами, которые питала ГСБ к внеземным технологиям: ведь они могли оказаться куда совершеннее земных. И кто знает, какую опасность они могли в себе нести. Приставленный к группе Ветрова офицер в личные дела не влезал, с вопросами не приставал, охотно оказывал помощь – в общем вёл себя в крайней степени тактично, однако вся группа относилась к нему с опаской. И неспроста: складывалось впечатление, что он уже что-то знает о мезозойских подземельях.

Ветров потянулся. Он лежал на берегу тёплого вулканического озера. Вообще из этой планеты мог бы получится туристический рай: оптимальное содержание кислорода в атмосфере, тёплый климат, чистая вода – условия как на Пародиссе. Но не сложилось. Местными пляжами по выходным пользовались только рабочие сатурниевых разработок. Ветров протянул было руку за самоохлаждающейся банкой пива, но в этот момент заверещал планшет. «Владимир Ветрогон. Земля, Солнечная система» – высветилось на дисплее. Деньги некуда девать, подумал Ветров. Небось, лишний раз хочет услышать дифирамбы в свой адрес. Ветров принял звонок – на дисплее появился Ветрогон в парадной форме, при всех регалиях. Фанфарон! Ну точно деньги некуда девать – за шестьдесят парсеков видеозвонок.

– Привет тебе с Земли, Гена! – Ветрогон махнул рукой.

Ветров присмотрелся:

– Здорово, Володька! А с каких это пор ты эскадр-командор? И за какие заслуги?

– Да, ерунда! Служба у нас такая.

– С почином! Чего звонишь, денег не жалко?

– Не жалко – звонок служебный.

– Да ну! Тебя сюда решили послать? Дошли слухи, что мы тут раскопали?

– Нет, Гена. У меня к тебе дело.

– Давай, не томи!

– Ты помнишь, я давал тебе слово офицера, что возьму тебя в первую же экспедицию, где будет хоть малейшая вероятность встречи с чужими?

Ветров засмеялся, хотя он уже понял по тону Ветрогона, что шуткам тут не место.

– Да ладно тебе подкалывать!

– Гена, всё без шуток. Если ты заинтересован, в четверг вечером жду тебя на Луне на базе флота.

Ветрову стало не по себе.

– Каким вечером! Ты соображаешь…

– Соображаю. Билет на экспресс «Мезозой – Земля» на твоё имя заказан. На орбитальном терминале тебя будет ждать человек на катере.

– Володя! Ты ж меня без ножа режешь! У меня тут сенсация! Диссертация наклёвывается!

– Всё знаю, Гена… Но, поверь ты мне: если экспедиция увенчается успехом – материала у тебя будет на докторскую, если сразу в академики не изберут. Ещё раз повторяю: всё без шуток!

В голове Ветрова завертелся дьявольский водоворот мыслей. А что, если всё это правда? Если действительно флот дальразведки наткнулся на какую-нибудь не мифически исчезнувшую, а на самую что ни на есть реальную, живую ксенорассу? И ему, Ветрову даётся шанс к этому событию прикоснуться… К чёрту тогда Мезозой с его казематами! К чёрту бедный, всеми гонимый институт! Тут ведь даже не академией наук – тут нобелевской премией попахивает!

– Что с собой брать? – спросил Ветров.

– Всем снабдим! – улыбнулся Ветрогон. – И ещё… Зная тебя, я не сомневаюсь, что ты не откажешься, однако, как друга, предупредить должен…

В этот момент картинка на дисплее замерла и пропала. Некоторое время Ветров просто сидел, тупо уставившись в планшет, затем всё-таки, не жалея денег, запустил соединение. После недолгой задержки на дисплее появилось женское лицо на фоне логотипа «HyperCom» и приятным выверенным голосом сообщило: «Отсутствует связь с Солнечной системой. Приносим свои извинения. Попробуйте перезвонить позже». А вот и он, закон подлости в действии! Что же хотел сказать Ветрогон, о чём предупредить? Недолго думая, Ветров соединился со службой поддержки планетарного оператора связи. Результат был неутешителен: в результате столкновения с метеором вышел из строя орбитальный гиперретранслятор. Связь обещали восстановить через сутки, которых у Ветрова не было.

Экспресс «Мезозой – Земля»... Это элитный корабль с пространственным реактором третьего поколения. Преодолеть расстояние до Земли за один прыжок для него пустяковое дело. Двое суток максимум для выхода в зону прыжка, где-то столько же на подход к орбите Земли... В общем к четвергу вполне можно успеть. Ветров подключился к базе космодрома Мезозой-Южный. На его имя действительно был забронирован и, самое главное оплачен, билет в первый класс, но на это Ветров даже и не обратил внимания. Экспресс стартовал с орбитальной станции в 15:30 по среднеземному времени, то есть через четыре с небольшим часа. На орбиту для регистрации надо прибыть хотя бы за час до старта! Сволочь ты, Ветрогон!

Недолго думая, Ветров вызвал такси и зачем-то посмотрел в небо. И неожиданно его начали одолевать сомнения Чего ради он бросает всё и мчится неизвестно зачем неизвестно куда? Ведь сколько уже раз жизнь учила: не гонись за журавлём в небе – и синицу потеряешь. Ветрогон – авантюрист, готовый броситься за тысячи парсек, не имея ни малейшего представления о том, что его ждёт. Такие как он регулярно пропадали без вести в чёрт знает каких закоулках дальнего внеземелья. Но Ветрогону везло, и это мало сказано. Ему одному удалось вернуться из очередной провальной экспедиции на подступах к туманности Андромеды и после столкновения с астероидом с повреждённым реактором на материальной скорости добраться до ближайшей колонии. Мало того, после такого чудесного спасения у него ещё хватило сил поспорить с местными властями и, ссылаясь на критическую утечку кислорода, посадить звездолёт на поверхность планеты чуть ли не на брюхо. Пусть учёные отрицают фактор удачи, но объяснить хотя бы тот факт, что Ветрогон, несмотря ни на что, до сих пор был жив, иначе было просто невозможно.

Аэромобиль практически бесшумно спустился к Ветрову, и тот продолжал стоять глядя в небо, увлекаемый потоком одному ему понятных мыслей.

– Такси заказывали?

Ветров встрепенулся. К чему вопрос? Скорее, чтобы просто привлечь внимание зазевавшегося пассажира. Ведь сегодня даже в самых захудалых колониях таксистов снабжают точным пеленгом на устройство, с которого поступил заказ. Заказывал ли он такси? Ну конечно заказывал! Ветров ничего не ответил. Он просто сел и попросил отвезти его в гостиницу «Земля». Будь что будет! Лучше совершить поступок и один раз об этом пожалеть, чем упустить шанс и потом жалеть об этом всю жизнь.

В вестибюле Ветрова встретил сотрудник ГСБ. Наверняка уже в курсе.

– Собирайтесь быстрей, Геннадий Васильевич. Все уже предупреждены о вашем отъезде. Дела переданы вашему помощнику. Я бы уже упаковал вам вещи, но, боюсь, вы меня неправильно поймёте.

Ветров ухмыльнулся. Хотя бы чувство такта пытается имитировать. Перерыл бы всё вверх дном, если бы счёл нужным.

Вещей было совсем немного – один небольшой чемодан. Когда привыкаешь жить как перекати поле, всё меньше и меньше начинаешь брать с собой. Сменный комплект одежды, гигиенический набор и гитара. С гитарой он не расставался никогда, она была для него неким осколком прошлой беззаботной жизни. Ветров поднял её с дивана, провел рукой по отключенным струнам, затем неспешно разобрал и сложил в чемодан. Вот, снова шаг в неизвестность! Зарекался бы вроде...

Внизу чекист снова догнал Ветрова, пожал руку и выдал загадочную фразу:

– В добрый путь, Геннадий Васильевич! Успешно вам послужить Федерации!

Фразе этой Ветров значения не придал и,бросив чемодан в такси бухнулся на сиденье.

– Космодром? – с улыбкой спросил таксист.

Конечно, куда ж ещё может ехать чудак, сорвавшийся с пляжа и быстро побросавший добро в чемодан! Ветров только кивнул. Глядя на проплывавшие в окне тропические пейзажи, он прощался с Мезозоем. И почти наверняка знал, что вернуться сюда ему вряд ли придётся. Очередной шаг в неизвестность, как не зарекайся!

Космодром как обычно напоминал муравейник. Движение здесь, в отличие от каких либо других людских колоний, не прекращалось ни днём ни ночью. Орбитальные челноки стартовали отсюда каждые полчаса. Окажись Ветров в подобной ситуации где-нибудь на Веге или Песчанке, где взлёта на орбиту требуется ждать сутками, он бы бесспорно опоздал, но Мезозой, пожалуй, самое оживлённое место среди обжитых планет. Таким потоком пассажиров и грузов могла похвастаться разве что планета Барахолка. На картах она, конечно, называлась более благозвучно, но в той связи, что она находилась на пересечении восьми звёздных трасс и там можно было достать всё что угодно, среди путешественников за ней твёрдо закрепилось это название.

Ветров подбежал к терминалу, без проблем прошёл биометрический контроль и устремился к контрольному медицинскому пункту. Врач считал данные с биометрической карточки Ветрова, улыбнулся и сказал:

– Я смотрю у Вас солидный полётный список! Перегрузки, свёртки переносите нормально?

Ветров замялся.

– Вообще, переношу нормально, сознания не теряю, но перегрузки ненавижу.

– Так, может, выдать снотворное? Подремлете – и на орбите!

Ветрова аж передернуло. Его часто мучил кошмар, что орбитальный катер терпит крушение, а он без сознания и о нём все забыли, спасаясь сами.

– Нет, спасибо. Потерплю как-нибудь.

– Дело ваше. Как самочувствие? Жалоб на здоровье нет?

– Нет, я в порядке.

– Проходите на посадку.

Ветров успел едва ли не в последний момент: последняя партия пассажиров уже забиралась в транспортёр. Народ тут собрался весьма разношёрстный: от простого рабочего до весьма загадочного субъекта в дорогом костюме. Это потом все разойдутся своими дорогами, но здесь все равны. Транспортёр рванул достаточно резко – разгонный модуль уже готовился к старту и ждать опоздавших никто бы не стал – на космодроме всё рассчитано по секундам.

Ветров ненавидел старты ещё с флотских времён. Мерзкое, отвратительное состояние, при котором теряешь волю, тело отказывается слушаться, голова тяжелеет и остаётся только ожидать, когда невидимый груз, опускающийся сверху, раздавит тебя вместе с сиденьем. Даже на пассажирских кораблях, где перегрузки были сведены к минимуму, даже несмотря на то, что у Ветрова никогда не было проблем со здоровьем из-за перегрузок, он так и не смог побороть в себе чувство панической тревоги, сопутствующие старту или разгону. Он хорошо помнил, как впервые попробовал на своей шкуре это ощущение – уже на орбите его долго пытались оторвать от сиденья, в которое он вцепился мёртвой хваткой. Кто-то из новичков тогда отключился, у кого-то текла кровь из носа и ушей – с ним ничего такого не случилось и не случалось никогда – ему просто было жутко, в чём он никому так и не признался.

По громкой связи прозвучало стандартное предупреждение, и началось... Сначала вибрацию почувствовали ноги, она переросла в грохот и, казалось, как водится, что катер вот-вот развалится, затем на мгновение всё стихло и груз вновь начал опускаться. Ветрова вдавило в сиденье, казалось, что всё внутри сжимается и размазывается в тонкий блин из крови и остатков тканей. Самым отвратительным в этом чувстве было то, что оно, казалось, не закончится никогда. Но всё рано или поздно кончается. Наступила блаженная, почти неслышимая лёгкость. Только в ушах стоял звон, а где-то глубже в голове тихий, но настойчивый гул. В эти моменты Ветрову всегда хотелось заснуть хоть ненадолго. Хоть чуть чуть продлить ощущение избавления от ужасной муки. Ветров знал, долго поспать не получится – скоро громкая связь снова разорвёт тишину, возвещая о начале стыковки.

Море. Тёплое море. И выглядит таким родным – не иначе Земля! Ветрогон, Вера, Арсенин, Родригес, Соколов, Йодель. Все живы, Все ещё вместе. Солнце заходит над горизонтом, стреляет шампанское. Мы вернёмся! Обязательно вернёмся! Ждите героев! Шумит прибой, Вера падает в волну, увлекаемая вихрем брызг. Жди меня и помни! А я за сотнями парсек буду помнить о тебе!
Tags: Джаггернаут, через тернии к звёздам
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments