gn00m (gn00m) wrote,
gn00m
gn00m

Categories:

Джаггернаут - Глава1 (часть2)

– Уважаемые пассажиры! Наш пассажирский блок произвёл стыковку с орбиталым терминалом. Просим оставаться на своих местах до подхода сопровождающего. Спасибо!

Где же оно, Каспийское море? Где друзья? Арсенин сбит пиратами, погиб. Родригес пропал без вести на подступах к туманности Андромеды. Соколов убит анархистами на Песчанке, погиб. Йодель пропал без вести. А Вера... Впрочем, это отдельная история.

– Здравствуйте! – к Ветрову подплыл стюард. – Я помогу вам добраться до до терминала. Отстегните без резких движений ремень.

– Уважаемый! – Ветрова передёрнуло. – Я офицер флота в запасе. Посему сделайте вид, что вы меня сопровождаете и давайте не будем друг друга нервировать!

Стюард замялся, а Ветров тем временем привычным движением сбросил ремни, подплыл к потолку, освободил от фиксаторов свой чемодан и уверенно направился к шлюзу.

– Будьте осторожны! Держитесь на расстоянии от впереди летящих!

Ветрову захотелось ругнуться. Вздумалось какому-то сопляку учить его, как вести себя в невесомости! Невесомость – это, конечно, эйфория, особенно для новичков. Самая распространённая травма – получить ногами от того, кто впереди, и полететь ломать себе что-нибудь. Но не стоит же со всеми носится, как с детьми. Ветров почувствовал, как его потянуло вперёд – первый признак искусственного гравитационного поля. Теперь главное вовремя перевернуться ногами вниз, иначе можно распластаться по полу, как центурионская черепаха. Забавное создание: в многочисленных океанах Центуриона чувствует себя как рыба в воде, а на суше растекается по поверхности как кисель – даже панцирь становится мягким.

Теперь тянуть стало не только вперёд, но и вниз. Искусственная гравитация создаётся такими же реакторами Хайма, что используются для свёртки в гиперпространство, только гораздо менее мощными. Особенность такого метода заключается в том, что притяжение объектов происходит не к поверхности пола, а к центру реактора, поэтому человека всегда тянет ещё и в сторону, если только он не находится непосредственно над установкой. Сила притяжения тоже неравномерна: при удалении от установки она экспоненциально убывает. Собственно, попытка увязать гравитацию с пространственными искажениями и заложила основу современного звездоплавания. Однако, трудам Хайма суждено было столетие пролежать на полке, дожидаясь своего часа, а самому ему – умереть, так и не поняв, что открыл дорогу всему человечеству.

Ветров успел выставить ноги в последний момент и неуклюже, но всё же устойчиво приземлился на пол. Задумался! В ехидном взгляде стюарда читалось «Ну я ж предупреждал». Но в тот же самый момент ноги у него разъехались, увлекая своего хозяина на пол. Затем он, видимо, чисто инстинктивно подпрыгнул, желая занять вертикальное положение, но, так как притяжение было ещё слишком слабым, взлетел до потолка и, отскочив от него, снова шлёпнулся на пол. Ветров громко от души захохотал. Научись сначала сам барахтаться, салага!

Рядом с Ветровым легко и изящно приземлился загадочный тип в дорогом костюме, которого тот приметил ещё в транспортёре. Было заметно, что он тоже оценил комизм ситуации, но позволил себе лишь слегка улыбнуться. Затем достал из внутреннего кармана неприлично дорогой планшет и, глянув план станции, устремился в коридор. Ветров тоже посмотрел план, проложил себе маршрут к посадочным воротам и короткими осторожными шагами пошёл, периодически сверяясь с указателем.

Орбитальная станция жила своей, мало зависящей от планеты жизнью. Здесь всё было пронизано чувством дороги, всё казалось подвешенным. Кто-то ждёт отправления, кто-то уже прибыл и ждёт возможности спустится на поверхность. Станция полностью автономна, начальство земное – проблемы планеты здесь волнуют в последнюю очередь.

Ветрова стало ощутимо тянуть к стенке – значит центр станции совсем рядом. Тут же находилась служба регистрации пассажиров. Обычно землянам сразу выдают посадочную карточку: у космических служб есть негласное соглашение – без особой надобности жителей Земли не задерживать, но в этот раз Ветрова долго расспрашивали о цели полёта, дальнейших планах и, судя по времени, которое пришлось ждать, инспектор делал запрос в сетях Земли. Только сейчас Ветров сообразил, что на станции имеется свой вполне исправный гиперретрянслятор. Он вынул планшет и снова попытался позвонить Ветрогону. Звонок по двойному тарифу всё-таки прорвался через перегруженные каналы до Земли, но Ветрогон не ответил. Пришлось написать письмо, которому было суждено остаться без ответа:

Володя! Злой рок преследует меня – никак не могу с тобой связаться. Знай: я принял решение отправится с тобой в экспедицию, в какие бы дебри дальнего внеземелья ты не собрался, и уже жду вылета на орбите Мезозоя. Не знаю, о чём ты хотел меня предупредить, но обратной дороги у меня уже нет и не будет. Я бросил всё! До встречи на Луне!

Гена.

Наконец Ветров получил посадочную карточку и направился к терминалу. Но и здесь его ждал сюрприз: содержимое чемодана долго просматривали сканером, затем даже попросили открыть и внимательно всё осмотрели, отдельное внимание уделив гитаре. Такие меры безопасности применялись при очень сильных угрозах: вооружённом мятеже на планете, пиратской атаке или вторжении банды экстремистов. Ничего подобного на Мезозое не происходило и не могло происходить. Он недовольно глянул на инспекторов, взял чемодан и направился к шлюзовому рукаву.

На борту Ветрова любезно встретил стюард и проводил в каюту, внимательно выслушал все пожелания и удалился. Оставшись в одиночестве, Ветров не знал, чем заняться. Он никогда не летал первым классом и в такой ситуации привык общаться с попутчиками. Он достал гитару, собрал её и, устроившись на диване, попробовал сыграть что-то. Но струны не слушались, убегали из-под пальцев и пронзительно визжали. Нахлынула странная непонятная усталость, полное безразличие к происходящему. Глаза сами собой закрылись, а глухого стона падающей на пол гитары Ветров уже не слышал.

Его разбудил стюард, принёсший в каюту обед. Обстоятельно всё расставив, он подвинул столик к дивану, откупорил бутылку вина и налил в бокал. Затем уточнил, когда можно будет вернуться за посудой, и ушёл, укатив за собой тележку. Ветров приложился к еде. Всё действительно было очень вкусно, не то, что та синтетическая дрянь, которой кормят в эконом-классе. И тем не менее, в душу упорно пробиралась тоска, говорившая, что бесцельно придется прошататься по палубам ещё несколько дней.


Земля встречала Ветрова скучно и неприветливо. Снова нудная процедура проверки, длительное ожидание багажа и неизвестность впереди. Когда все процедуры были пройдены и Ветров просматривал расписание рейсов на Луну, к нему подошёл офицер:

– Извините, Вы Геннадий Васильевич Ветров?

Ветров оторвался от планшета и посмотрел на нежданного собеседника – лейтенант. На нём была синяя форма космического флота, на левом рукаве красовался шеврон с изображением летящего корабля, надписью «Главдальразведка» и девизом «Через тернии к звёздам», а на левом рукаве разместилась огромная птица, широко размахнувшая крылья и название корабля «Альбатрос».

– Да, я. Вы от Ветрогона?

– Так точно, товарищ командор третьего ранга.

Ветров рассмеялся:

– Вам что-то не так сообщили. Я всего лишь старший лейтенант, да и то давно в запасе.

– Ошибки быть не может! Вы снова на службе у Федерации.

Ветрову стало как-то не по себе. Он вдруг вспомнил загадочную фразу гсбиста на Мезозое и своё дурное предчувствие. Недолго думая, он выхватил планшет, открыл свою личную карточку и начал судорожно всматриваться:

Ветров Геннадий Васильевич, 2229 года рождения, русский... образование... специальность... Место работы... У Ветрова перехватило дыхание. Главный федеральный флот дальней разведки. Звание: командор третьего ранга присвоено 24 августа 2271 года... То есть вчера! Место службы: Флагманский крейсер «Альбатрос», планета приписки: Земля, Солнечная система. Должность: помощник командора по научной работе. Сволочь ты, Ветрогон, редкостная!

– Где эта космическая скотина? – взорвался Ветров..

– Командор попросил извинится за корректировку планов и распорядился доставить Вас в любую точку Земли.

– Какая корректировка? Каких планов?

– Выход в космос откладывается на сутки, а сам он застрял у командования, поэтому до завтра вы абсолютно свободны. Говорите, куда подбросить – и через час вы будете там – катер у меня шустрый.

Ветров успокоился. В конце концов, он сам этого хотел и дал на то своё согласие. А то, что Ветрогон устраивает из всего показательный парад – в этом весь он. Обидно было лишь то, что его согласие вроде бы как и не требовалось.

– Ну, давайте на космодром Северный – там моя машина на стоянке.

Зачем же? – удивился лейтенант. – Вы с Северного на аэромобиле будете часа три добираться. Не проще ли сразу домой? А завтра утром я за вами заскочу.

– А вы найдёте место, где приземлиться в Минске?

– Более того, я вас доставлю до крыши дома!

– Тогда подождите, я поставлю отметку об убытии.

– Все формальности уже соблюдены. Берите ваши вещи и идёмте к ангару.

В двадцать третьем веке сложно чем-то удивить людей, но Ветров удивился-таки скорости катера и умению пилота. От скорости, с которой валилась на них Земля (а при снижении это кажется именно так), просто захватывало дух. Земля становилась всё больше и больше, пока, наконец, не заполнила всё обозримое пространство. По корпусу катера побежало оранжевое свечение. Оно становилось всё ярче, перерастая в пламя. Теперь катер просто стремительно падал на Землю.

Вынырнув из облаков, лейтенант замедлился и спокойно поплыл, плавно снижаясь. А внизу уже были видны родные до боли знакомые ландшафты. Побывав на множестве планет, Ветров осознавал, что наша Земля не является чем-то уникальным – во вселенной полно планет, подобных ей. Но всё же каждый раз возвращаясь, он испытывал трепет и мысленно здоровался с родным домом. А внизу уже виднелся город. В этот момент послышался голос диспетчера:

– Борт 0178, сообщите место посадки!

Пилот вопросительно посмотрел в сторону Ветрова. Тот замешкался, потом поняв, что вопрос адресован ему, ответил:

– Минск, проспект Батьки, дом 14.

– Разрешение получено. Даю оповещение по месту. Подтвердите запрос на наземную корректировку посадки.

Лейтенант покачал головой.

– У меня заблокирована система наземной корректировки посадки. Запрашивайте 017 Альбатрос.

Связь умолкла, но через несколько секунд голос диспетчера прозвучал снова. Казалось, он взволнован.

– 0178, Альбатрос не разрешает разблокировку – требуют посадки в ручном режиме. Будете садиться вручную?

– Буду! – уверенно ответил пилот.

– Подтвердите личную ответственность!

Лейтенант поднёс биометрическую карточку к сканеру:

– Подтверждаю!

Затем улыбнулся, глянул на дисплей навигатора и резко пошёл на снижение. Ветров смотрел вниз на город. Там уже виднелись знакомые силуэты улиц и зданий. Дома тянулись вверх, маня посадочными площадками и стоянками на крышах, между ними сновали аэромобили – город жил своей привычной суетливой жизнью. Жизнь играла с Минском злую шутку. Он опять выглядел молодо и современно, потому что был отстроен заново, как после второй мировой (или, как её ещё называли, Первой Великой Отечественной) войны. Третья мировая (она же Вторая Великая Отечественная) пронеслась по городу молниеносным смертельным вихрем, не оставив даже руин и похоронив заживо всех, кто не успел эвакуироваться. С тех пор на Земле устоялся мир, который держится вот уже более двухсот пятидесяти лет. Человечество, наконец осознав, что может просто исчезнуть, объединилось и устремило свой взор к звёздам, создав Объединённую Галактическую Федерацию.

Посадка прошла настолько мягко и незаметно, что Ветров никогда бы не поверил, что она осуществлялась вручную. Пилот оказался настоящим асом. На площадку вышел дежурный по крыше. Надо признать, вид у него был бледный. Видимо он, очень сомневался в мастерстве пилота и крестил пальцы, лишь бы всё прошло без аварии. В городах посадка всегда осуществляется в автоматическом режиме, и Ветров, признаться, сам недоумевал, почему с корабля не дали добро, а теперь понял: такому мастеру просто не нужна автоматика!

– Товарищ командор третьего ранга, – окликнул Ветрова пилот, – возьмите Ваш чемодан, – он выставил чемодан на площадку. – А это, – пилот выставил ещё один маленький чемоданчик, – просил передать командор Ветрогон.

– Спасибо! Я ведь так и не успел с Вами познакомиться!

– Извините, забыл совсем! Лейтенант Шалимов, пятая эскадрилья палубного авиакрыла. Вася.

– Счастливо, Вася! Ещё раз спасибо!

Шалимов загерметизировал катер и дал команду «От винта!»

В квартире было пусто и одиноко, как два года назад, когда Ветров вернулся из системы Глизе. Только странно это было тогда и непривычно заходить в пустую квартиру, где на холодильнике он нашёл тому объяснение:

Мне надоело постоянно ждать! Я устала! Я устала от твоих вечных разъездов, от постоянной неустроенности! Я устала от твоего вечного безденежья! Устала от того, что ты вечно гонишься за какими-то химерами и не хочешь ничего замечать вокруг себя! Я устала жить с неудачником! Прощай и не ищи меня!

Вера

Ветров разделся догола и сложил одежду в контейнер. Затем нашёл домашний костюм, взял контейнер, отнёс его на кухню, где располагался приемник прачечной. Он открыл дверцу приемника, положил туда контейнер и сбросил вниз. Потом пошёл в комнату и, взяв планшет, завалился на диван. Диван тихо зашипел, принимая форму тела. Ветров зашёл в один недорогой ресторан, чтобы заказать ужин, но как только он открыл меню, планшет пикнул, возвещая о сообщении. Наверное Ветрогон написал, подумал Ветров. Но нет:

Ваш заказ принят. Вы сможете получить вещи через час после оплаты. Стоимость заказа 8 гало.

Ветров оплатил стирку и хотел было вернуться к меню, но он вспомнил про чемоданчик, который передал Ветрогон. Всё-таки что же там? Замок оказался с сюрпризом – открылся лишь тогда, когда Ветров поднес биометрическую карточку. Внутри оказалась парадная форма с погонами командора третьего ранга, личная карточка офицера флота, кортик и лучевой пистолет. Ветров осторожно взял пистолет, повертел в руках, пристально разглядывая. Он не держал в руках боевого оружия очень давно, а стрелял только в тире. При его смешных размерах это было грозное оружие, готовое испарить кого угодно. Такие пистолеты начали поступать на вооружение недавно и помимо собственно боевого режима, в них имелся учебный, предназначенный для тренировок, вызывающий лишь небольшой шок, и останавливающий, который сбивал противника с ног и вводил в прочное оцепенение. Отложив оружие, Ветров достал форму и принялся её надевать. Несмотря на явную роскошь (дорогую орионскую ткань, звезды из чистого золота, голографическую вышивку), положенную лишь старшим офицерам. она всё равно оставалась космической формой с полной герметизацией, поддержкой терморежима, подкожными инъекторами, шейным фиксатором для шлема и многими другими функциями, жизненно необходимыми звездоплавателям. Вообще космическая форма – очень сложная вещь и изготавливается для каждого матроса или офицера индивидуально с учётом особенностей организма. Выходит что? На флоте знали, что он вернётся на службу задолго? Ветрову очень не понравился ход собственных мыслей. Всё складывалось вовсе не так, как он себе представлял. Только теперь, глядя на себя в зеркало в форме и с оружием, он осознал, что отправляется в экспедицию не просто как учёный или гость на корабле, а как офицер, что отныне он человек верный уставу и присяге, и, чем всё это может закончиться, одним звёздам ведомо. Видимо об этом и хотел предупредить Ветрогон. Где же ты, старая космическая зараза!

Не успел Ветров, оформить в голове очередное ругательство в адрес друга, как из планшета раздался звонок домофона. И кто же его пытается застать? Никто ведь не знает о его стремительном возвращении. Ветров поднял планшет: на дисплее в вечерних сумерках красовался Ветрогон, лёгкий на помине.

– А вот и ты, командорская морда! Тебя-то мне и надо!

Ветрогон растянул улыбку до ушей.

– Открывай! Моросит тут у вас.

– Я-то открываю, а ты готовься – я тут такой зуб на тебя точу!

Ветрогон ввалился в дверь и тут же кинулся обниматься, отчего Ветрову стало как-то радостно и спокойно на душе, что даже расхотелось огрызаться.

– Уже примеряешься, командор! – усмехнулся Ветрогон, глядя на форму. – Без обмывки, кстати, не считается!

– А вот по поводу этого я очень хочу выслушать твои объяснения!

– Всё объясню, старик. Давай только на стол накроем. У меня тут есть для тебя контрабандный подарочек! – Ветрогон отстегнул с ремня портфель и и извлёк оттуда бутылку. – Настоящий эриданский! Звание обмыть надо! Надеюсь, Вера нас поймёт.

Ветров вздохнул.

– С концами Вера.

Ветрогон снова подошёл вплотную и положил руку другу на плечо.

– Давно?

– Давно... Один ты у меня друг остался.

– Тогда тем более надо не теряться. Накрывай на стол.

Они сидели в полумраке за столиком и закусывали тёплыми обжаренными осьминогами жгучий и сладкий ром, который когда-то так любили.

– Может наконец объяснишь к чему весь этот маскарад, – Ветров развёл руками, демонстрируя форму. – Зачем было возвращать меня на флот?

– Нелегко мне твоё возвращение далось, но так надо.

– Зачем? Любовь к показухе? Можно было просто включить меня в состав экспедиции, как это всегда делают. Со званием ещё цирк устроил! Ну какой я командор? Люди будут смеяться! Я ж потому и ушёл, чтоб наукой заниматься.

– Вот именно для твоей науки. Смотри – объясняю. Экспедиция сугубо военная – так что ни о каких гражданских учёных не может быть и речи. Это раз. Степень секретности такова, что допущены могут быть только старшие офицеры, не ниже командора третьего ранга – по уставу. Это два. Я долго отстаивал твою кандидатуру, но в конечном итоге всё решилось. Всё-таки специалистов по ксенологии на флоте нет, а ты у нас готовый офицер в запасе – только погоны подправить. Так что все согласились. Ты вполне можешь отказаться, ибо риск весьма неилюзорный.

– Неужели война?

– Не знаю, Гена. Факт один: пропадают корабли, и это не пираты.

– Уверен?

– Один транспорт успел передать, что атакован неустановленным бортом неизвестным типом оружия. Группа быстрого реагирования обнаружила в районе только облако металлолома и трупы. И так восемь раз. – Ветрогон вздохнул. – Гена, я не хочу, чтоб ты думал, что я тебя втягиваю в эту историю. Можешь отказаться в любой момент. Я просто подумал: если нам повезёт, я хочу, чтобы ты был первым, кто изучит разумную жизнь. Мы рискуем, очень сильно рискуем, но и награда того стоит. В общем решай. Если нет, первым же рейсом верну тебя на Мезозой.

– Ну щас же! – усмехнулся Ветров. – Как бы ты не выкручивался, Володька, но ты и вправду не оставил мне выбора. И не потому, что решил всё за меня, а потому, что последний друг ты у меня остался. Это я только теперь понял. А если ты рискуешь, то и я с тобой! Прав ты, Володька, нельзя нам теряться. Так что наливай!

Они чокнулись и выпили.

– А помнишь, как мы в академии надрались и сигали с крыши на аэролыжах?

Ветров хотел засмеяться, но из обожжённого спиртом горла вырвался лишь шипящий смешок:

– Помню. Мы удрали, а Родригеса догнали и посадили под арест.

Ветрогон замолчал.

– Знаешь... А ведь я его предал...

– Когда?

– Там, на подходе к Андромеде. Он шёл первым. Когда я разворачивал корабль и драпал, я чувствовал, что он ещё жив.

– Ты спасал свой корабль и экипаж – нечего себя винить, – Ветров поднял стакан, – Вечная память всем, кто не вернулся на Землю!

Они тихо выпили и замолчали.

– Что с ним случилось? – прервал минуту молчания Ветров.

– Не знаю. Связь пропала моментально. Он ничего не успел сказать. Я упрашивал командование снарядить экспедицию, когда вернулся, но они больше не решились жертвовать людьми. Не знают, видите ли, что жёнам говорить!

– А ты так и не женился?

– А на ком? Веру ты в академии ещё прибрал, а потом как-то не до того было. Служба мне жена. Да и кому охота быть женой космонавта? Годами ждать, не знать жив ли, мёртв ли... Так что, холостяком я жил – холостяком космос меня и приберёт.

– Я теперь, похоже, тоже.

– Брось, старик! Вернёмся из экспедиции, получим героев... Защитишь диссертацию, большим учёным будешь!

– А мне уже за сорок...

– И что? Даже когда люди жили по семьдесят лет, это был не конец. А вообще мы ж с тобой везучие!

– Ну, про себя не знаю, а ты у нас точно любимец фортуны!

– Вернёмся, старик! Обязательно вернёмся! Давай за фортуну!
Tags: Джаггернаут, через тернии к звёздам
Subscribe

  • Ненавижу свою работу!

    Да, ненавижу! «Как ты можешь!» — скажет мать. «Обут, одет, по миру катаешься — постыдись!» Да, чёрт возьми, разве это главное? «Как не стыдно!» —…

  • Покойся с миром, команданте!

    Покойся с миром, команданте! Твоё имя навсегда вписано в историю борьбы с угнетением.

  • С праздником, товарищи!

    Что-то невесёлый получается праздник. И дум много, и вопросов много, и ответы неутншительные. Об Октябрьской революции и о большевиках не писал…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments